3
23мая2008

Интервью Bankir.ru «Мы вообще не ждем закона о коллекторской деятельности»

О том, что сейчас представляют собой коллекторские агентства, и что ждет их (и нас) завтра, рассказал зам. ген. директора коллекторского агентства АКМ Александр Щербаков. // Наталья Смирнова. Специально для Bankir.Ru.

Появление в России коллекторских агентств было изначально воспринято неоднозначно. Неопределенность законодательных норм, боязнь банков раскрывать карты и показывать, что у них есть плохие долги, наличие т.н. «черных» коллекторов – все это сделало саму профессию загадочной и страшноватой.

Тем временем, время показало, что она стране необходима, потому что кредитные аппетиты сограждан далеко не всегда успевают за их возможностями.

О том, что сейчас представляют собой коллекторские агентства, и что ждет их (и нас) завтра, рассказал зам. ген. директора коллекторского агентства АКМ Александр Щербаков.

- Александр, что происходит в целом сейчас на рынке коллекторских услуг? Он довольно молод, в каком направлении сейчас идет развитие?

- Рынок продолжает демонстрировать стремительный рост. В среднем раз в месяц появляется новое агентство, позиционирующее себя как коллекторское.

Банки все чаще прибегают к услугам внешних компаний. Выработалась некоторая практика уступки прав требований к недобросовестным заемщикам.

Создан фонд проблемных активов, работа которого сводится к скупке «плохих» долгов у банков и дальнейшей их передачи в работу коллекторских агентств. Кроме того, увеличивается число профессиональных ассоциаций.

- Есть ли статистика, какую часть долгов банки передают на аутсорсинг? Что эффективнее – создавать свою службу или обращаться в агентство? Какие долги банки часто передают агентству? Вы работаете за проценты или покупаете портфели?

- Количество передаваемых в аутсорсинговую компанию долгов зависит, в первую очередь, от политики отдельно взятого банка. В большинстве случаев нам в работу не передают задолженность «моложе» 90 дней.

Дело в том, что по подобным долгам взыскание осуществляется в режиме soft-collection (телефонные звонки и письма). С подобной задачей банки справляются сами. А вот по задолженностям с просрочкой более 90 дней приходится работать в режиме hard или legal collection.

Выезды к должникам, их розыск, обращение в суд и дальнейшая работа с приставами – все это весьма дорогостоящие и организационно сложные процедуры, и их банки предпочитают передавать в работу нам и нашим коллегам.

Что касается АКМ, то мы работаем и по агентским договорам, и по договорам цессии.

- Вы пробовали оценить рынок просроченной задолженности банкам самостоятельно, не пользуясь данными ЦБ, которые, как иронизируют многие, сильно занижены (долги списывают на дочерние предприятия, к примеру, чтобы не напугать партнеров данными о количестве реальных долгов)?

- На мой взгляд, оценить реальные масштабы более чем затруднительно. Банки умеют хранить свои секреты.

И причиной тому служит не только боязнь напугать партнеров размеров долгов, но и высокие нормы резервирования под «плохие» ссуды, установленные ЦБ.

Исходя из неких цифр, проскальзывающих в СМИ, могу предположить, что объем просроченных долгов составляет примерно 10-15%.

- Как вы планируете развивать свою региональную сеть?

- На этапе становления компании мы избрали тактику создания совместных предприятий с региональными коллекторскими агентствами. При этом используется единая информационная платформа и единые стандарты отчетности.

Однако чуть позже мы столкнулись с тем, что большинство наших заказчиков не хотят, чтобы их портфелями занимались наши «дочерние» общества.

Кроме того, возникали вопросы налогового свойства при осуществлении расчетов с «дочками». В связи с этим в дальнейшем, предполагается построение самостоятельной филиальной сети.

В 2008 году мы планируем открыть полноценные офисы в Санкт-Петербурге и Нижнем Новгороде. Под полноценными офисами я прежде всего подразумеваю наличие в штате филиала выездных групп.

Сбор задолженности в режиме soft-collection планируется осуществлять из Москвы.

- Рынок просрочки, видимо, на самом деле приобретает серьезные масштабы. Так, за рубеж перестали пускать должников. Не слишком ли это суровая мера, на ваш взгляд?

- Сразу стоит оговориться, что за границу не пускают только тех должников, в отношении которых судебными приставами возбуждено исполнительное производство и, соответственно, имеется решение суда.

«Перестали пускать» - не совсем верно, ведь возможность ограничения права на пересечение границы существует достаточно давно. ФЗ «Об исполнительном производстве» еще в старой редакции позволял применять подобную меру в отношении должников, уклоняющихся от исполнения решения суда РФ. В сообщении УФССП по г. Москве, сделанном в октябре прошлого года, уже говорится о 417 должниках, которым была «закрыта граница».

Просто со вступлением с 1-го февраля в силу нового Закона об исполнительном производстве процедура ареста границы существенно упростилась.

Мера эта в целом не представляется мне суровой по той простой причине, что гражданин, имеющий неисполненное денежное обязательство перед кредитором, тем не менее изыскивает средства для поездки за рубеж.

Подобная ситуация представляется мне несправедливой за тем исключением, когда речь идет о деловой поездке или служебной командировке. Последние два случая действительно приближают заемщика к погашению задолженности.

- Какого закона о коллекторской деятельности вы ждете? Как сейчас решаются вопросы с урегулированием этой сферы? Имеют ли должники право не общаться с коллекторским агентством?

- Я, честно говоря, вообще не жду закона о коллекторской деятельности. На мой взгляд, существующего правового поля вполне достаточно для решения поставленных перед коллекторскими агентствами задач.

В настоящее время единого регулятора – государственного органа или саморегулируемой организации у коллекторского рынка нет. Как, впрочем, и специализированного закона, регламентирующего деятельность профессиональных взыскателей. Основные риски, связанные с передачей на аутсорсинг работы с проблемной задолженностью, сосредоточены на этапе soft-collection, и риски это примерно следующие:

1. Применение насилия или угрозы применения насилия к должнику или его близким;

2. Утечка информации, составляющей банковскую тайну.

Так вот, обе группы рисков предусмотрены действующим уголовным законодательством и законодательством об охране персональных данных.

По поводу общения должника с коллекторами – в принципе, гражданин РФ имеет право вообще ни с кем не общаться, включая представителей правоохранительных органов и судей. Вопрос в том, насколько это целесообразно – ведь отказ от общения с коллектором практически всегда означает отказ от погашения долга.

- Некоторое время назад СМИ облетела новость о том, что одно коллекторское агентство рассылало должникам письма с изображением черепа. Насколько развит рынок «черного» коллекторства и делаете ли вы что-то для того, чтобы дистанцироваться от таких «коллег»? Какие методы вы используете в своей работе с должниками и какие не станете использовать ни при каких условиях?

- Если быть точным, то эта новость была озвучена Ведомостями. В той же статье о «веселом Роджере» были приведены и обратные действия коллекторских агентств, направленные на минимизацию репутационных рисков своих партнеров. В качестве примера было приведено некое агентство, получившее лицензию на работу с конфиденциальными сведениями, - речь, собственно, шла о нашей компании. Это и есть яркий пример дистанцирования АКМ от подобных «черных» коллег.

Насколько развит их бизнес? Думаю, не стоит преувеличивать масштабы бедствия. Дело в том, что крупные розничные банки, а именно они являются ключевыми клиентами коллекторов, вряд ли станут работать с подобными аутсорсинговыми компаниями.

Клиенты подобных агентств – это, как правило, физические лица, обманутые другими гражданами. Речь идет, в первую очередь о долгах по распискам.

Насчет используемых методов работы. Некоторое время назад в одном из интервью я озвучил механизмы, используемые нами при взыскании задолженностей с применением социальных сетей а-ля Одноклассники.ру. Многим подобные способы представляются спорными. Тем не менее, мы полагаем их абсолютно законными и эффективными. Уверен, что в самое ближайшее время использование подобных сетей станет непременным инструментом большинства коллекторских агентств.

Чего никогда не станем делать – так это угрожать, звонить ночью и рассылать письма с черепами.

- Сейчас складывается весьма спорная ситуация с рынком потребительского кредитования. Банки обязали раскрывать ЭПС, Роспотребнадзор постоянно выступает с критикой, что банки «обирают» население.

Были даже прецеденты, что заемщику разрешали не выплачивать долг из-за того, что в банке его якобы ввели в заблуждение насчет процентов. На ваш взгляд, не приведет ли это к кризису доверия, и, как результат, к массовым неплатежам?

- Ситуация действительно меняется, но меняется, на мой взгляд, в лучшую сторону. «Благодаря» действиям всего нескольких самых агрессивных розничных банков население страны стало потихоньку подтягивать свою финансовую грамотность. Или, по меньшей мере, просить у банковского сотрудника калькулятор при подписании кредитного договора. Уверен, что это не может не отразиться на уровне неплатежей в обозримом будущем в сторону их сокращения.

Касаемо случаев, когда суды становятся на сторону заемщиков – это уже давно не прецедент. Речь идет об уменьшении размера штрафных санкций банка за просрочку должником платежа.

Суды никогда не уменьшают само «тело» долга. Общественное мнение, поведение надзорных и судебных органов может послужить сигналом кредитным учреждениям к реальному уменьшению скрытых комиссий.

- По вашему опыту и наблюдениям, кто сейчас в России становится должниками? Это чаще мошенники или те, кто действительно оказался в трудном положении, или халатно отнесся к своим долговым обязательствам? Можете привести какие-то яркие примеры?

- Сложно сказать определенно. Повторюсь, в работу агентствам попадают, как правило, не все должники банка, а только та их часть, которая не заплатила банку после его самостоятельной работы по взысканию. До нас «доходит» большое количество кредитных мошенников. Большое – это порядка 20% от переданного портфеля. Много маргинальных должников, не владеющих никаким имуществом, официально не работающих и абсолютно безразличных к своей кредитной истории. Это очень сложные к взысканию долги.

А есть и обратные ситуации. Некоторое время назад нам в работу передали должника, автопарк которого составлял 8 автомашин. При этом стоимость транспортных средств начиналась от 40 000 $. По нашему ходатайству суд арестовал все эти машины. Правда, спустя некоторое время мы установили, что машины были сняты с регистрационного учета накануне предъявления нами определения суда. Но это уже дело прокуратуры.

- Как вы относитесь к тому, что из-за мирового кризиса наши банки стали более осторожны при андеррайтинге заемщиков? Сойдет ли на нет рынок кредитования на мелкие суммы вроде мобильных телефонов как самого высокорискового сегмента рынка?

- Ужесточение требований к заемщикам – естественная реакция на «удорожание денег». Добавьте к этому обязательность раскрытия ЭПС и пристальное внимание Роспотребнадзора, и получите невозможность закладывания рисков неплатежей в высокие ставки по кредитам.

Что до высокорискового кредитования – думаю, что нет, не сойдет. Уменьшится количество таких кредитов – да, возможно.

Дело в том, что вместе с уровнем жизни населения растет и его покупательская способность. И в ближайшем будущем количество людей, которые могут заплатить несколько тысяч рублей, не привлекая дорогие заемные средства, обязательно увеличится.

- Каковы ваши планы на будущее? Каким видите коллекторский рынок в будущем?

- В первую очередь, это создание мощной филиальной сети. Во-вторых, это привлечение институциональных инвесторов, которые могли бы финансировать наши сделки по приобретению портфелей «плохих» долгов.

Источник: http://bankir.ru/